Очнулся он - через тысячелетие, казалось ему, - от острой боли в сдавленном горле, за которой последовало ощущение удушья.
Мучительные, резкие боли словно отталкивались от его шеи и расходились по всему телу.
Они мчались по точно намеченным разветвлениям, пульсируя с непостижимой частотой.
Они казались огненными потоками, накалявшими его тело до нестерпимого жара.
До головы боль не доходила - голова гудела от сильного прилива крови.
Мысль не участвовала в этих ощущениях.
Сознательная часть его существа уже была уничтожена; он мог только чувствовать, а чувствовать было пыткой.
